Данный этап продлился с 5 декабря 1941 года по 7 января 1942 года. К началу декабря немецкая операция "Тайфун" окончательно выдохлась в 20-30 километрах от Москвы. Ударные группировки вермахта были обескровлены, растянуты и не имели резервов. Советское командование, напротив, в строжайшей тайне накопило резервы, включая свежие дивизии из Сибири и Дальнего Востока. Замысел Ставки заключался в том, чтобы внезапными ударами по фланговым группировкам противника (северной и южной) разгромить их и отбросить врага от столицы.
Войска группы армий "Центр" насчитывали около 1.7 миллиона человек, но были измотаны двухмесячным наступлением. Танковые дивизии потеряли до 70% техники (в основном не в боях, а от морозов, достигших -35°C). Остро не хватало зимнего обмундирования, горючего и боеприпасов. Немецкие генералы докладывали о "кризисе снабжения" и невозможности вести активные действия.
Советские войска насчитывали около 1.1 миллиона человек. Однако это были части, укомплектованные по новым штатам, обеспеченные зимним обмундированием (полушубки, валенки) и вооружением для действий в зимних условиях (лыжные батальоны). Ставка скрытно перебросила под Москву свежие 1-ю ударную, 10-ю и 20-ю армии.
Удары наносились не одновременно, чтобы добиться внезапности.
5 декабря перешли в наступление войска Калининского фронта (генерал-полковник И.С. Конев). Они атаковали немецкую 9-ю армию севернее Москвы, сковав ее резервы и не дав перебросить их под главный удар.
6 декабря началось наступление Западного фронта (генерал армии Г.К. Жуков) — это был главный удар. Одновременно начали наступление правое крыло Юго-Западного фронта (маршал С.К. Тимошенко) южнее Москвы.
«Мы планировали не просто отбросить немцев, а охватывающими ударами разгромить их ударные группировки, нависавшие над Москвой с севера и юга. Главная задача заключалась в том, чтобы лишить противника возможности маневра и отбросить его от столицы, используя свежие резервы, которые Ставка готовила в глубоком тылу».
На северном фланге наступали 30-я армия (генерал-майор Д.Д. Лелюшенко), 1-я ударная армия (генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) и 16-я армия (генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский). Им противостояли 3-я и 4-я танковые группы немцев (генералы Г. Гёпнер и Э. Гёпнер).
«Противник отчаянно сопротивлялся, цепляясь за каждый рубеж. Отступая, немцы взорвали плотины Истринского водохранилища. Огромная масса воды хлынула на лед, заливая поймы рек. На морозе вода мгновенно замерзала, создавая многокилометровые ледяные поля. Нашим бойцам приходилось наводить переправы под огнем, перебираясь по пояс в ледяной воде. Но армия выстояла и погнала врага на запад».
Главный узел сопротивления немцев на севере — город Клин — был взят 15 декабря.
На юге советские войска (10-я армия генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова, 50-я армия генерал-лейтенанта И.В. Болдина и 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора П.А. Белова) обрушились на 2-ю танковую армию генерала Г. Гудериана.
«Впервые за время войны я столкнулся с ситуацией, когда мои танки превратились в неподвижные огневые точки. Из-за морозов замерзала смазка, двигатели не заводились. Русские, используя лыжные батальоны и кавалерию, обходили наши застывшие дивизии по глубокому снегу, выходя на коммуникации. Я был вынужден отдать приказ об отходе, чтобы избежать окружения. Это был первый отход в моей практике».
К 7-8 декабря немецкие войска начали спешно отходить от Тулы, Каширы и Венева.
Успех контрнаступления во многом предопределила работа Генштаба и лично А.М. Василевского по скрытой переброске резервов.
«В то время как немцы замерзали и застревали в снегу, наши войска получали все необходимое. Эшелоны с сибирскими дивизиями шли непрерывным потоком, и нам удалось скрыть их от немецкой разведки до самого момента удара. Женщины и подростки в тылу работали по 12-14 часов, чтобы обеспечить фронт валенками, полушубками и боеприпасами. Эти свежие дивизии стали тем тараном, который проломил немецкую оборону».
За месяц наступления враг был отброшен от Москвы на 100–250 километров. Были освобождены тысячи населенных пунктов, включая важные города: Калинин (Тверь), Калугу, Клин, Солнечногорск, Истру, Волоколамск. Прямая угроза столице была ликвидирована.
«Противник понес огромные потери и был отброшен от Москвы. Однако мы не смогли полностью окружить и уничтожить группу армий "Центр", как планировали изначально. Сказалась нехватка сил и распыление резервов».
«Самым важным итогом стал не километраж, а психологический перелом. Солдаты и офицеры Красной Армии поверили, что могут бить немца. Легенда о непобедимости вермахта была развеяна».
«Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших войск оказались напрасны. Мы потерпели серьезное поражение, и это стало поворотным моментом войны».
«Теперь уже нет сомнений: мы проиграли кампанию. Инициатива перешла к противнику. Войска не готовы к зимней войне, снабжение нарушено, резервов нет. Это катастрофа».
В середине декабря Гитлер отправил в отставку обоих командующих — и Бока, и Гудериана. Но это уже не могло изменить главного: блицкриг провалился, и Германия вступила в затяжную войну на истощение, к которой не была готова.
Данный этап продлился с 7 января по 20 апреля 1942 года. Успешное контрнаступление под Москвой создало у советского руководства впечатление, что вермахт находится на грани полного краха. 5 января 1942 года в Ставке ВГК состоялось совещание, на котором И.В. Сталин поставил задачу перейти в общее наступление по всему фронту — от Ладожского озера до Черного моря. Главный удар по-прежнему нацеливался на группу армий "Центр", которую предполагалось окружить и уничтожить под Ржевом и Вязьмой.
Немецкие войска находились в тяжелом положении, но не были разгромлены. Гитлер 8 декабря подписал директиву № 39 о переходе к обороне на всем Восточном фронте, а 16 декабря отдал приказ "стоять насмерть", запрещавший любой отход. Это позволило немцам, цепляясь за опорные пункты (Ржев, Юхнов, Оленино), превратить их в "крепости" и выиграть время для переброски свежих дивизий из Франции и Германии.
Советские войска были измотаны двухмесячным непрерывным наступлением. Остро не хватало боеприпасов (норма снарядов на орудие составляла 1-2 выстрела в сутки), люди устали, тылы растянулись. Лесистая местность и глубокий снег (до метра) делали маневр невозможным, войска были привязаны к дорогам, которые простреливались немцами.
Главной операцией этого этапа стала Ржевско-Вяземская — попытка окружить основные силы группы армий "Центр" силами Калининского (генерал-полковник И.С. Конев) и Западного (генерал армии Г.К. Жуков) фронтов.
«Сталин требовал любой ценой перехватить инициативу и не дать противнику передышки. Я докладывал, что войска устали, понесли потери, снарядов не хватает. Но решение было принято: наступать по всему фронту. Я считал это ошибкой — нужно было сосредоточить силы для добивания группы армий "Центр", а не распылять их».
«Обстановка требовала закрепить успех. Казалось, что враг вот-вот рухнет. Мы видели его отчаянное положение, панику в немецких штабах, смену командования. Но мы недооценили способность немцев к восстановлению фронта и переоценили свои возможности. Резервы таяли, а противник спешно перебрасывал дивизии с запада».
В ходе наступления советским войскам удалось прорвать немецкую оборону юго-западнее Ржева и северо-западнее Вязьмы. В образовавшуюся брешь устремились подвижные группы: 11-й кавалерийский корпус, 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала П.А. Белова и 33-я армия генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова.
К 1 февраля части 33-й армии вышли на подступы к Вязьме, перерезав железную дорогу и шоссе, связывавшие немецкую группировку со снабжением. Создалась реальная угроза окружения всей 4-й немецкой армии.
«Командующий 33-й армией М.Г. Ефремов действовал решительно и смело. Его армия глубоко вклинилась в расположение противника и создала угрозу перехвата важнейших коммуникаций немцев под Вязьмой. Однако развить успех было нечем — резервы иссякли, а соседние армии отстали и не смогли расширить горловину прорыва».
«В январе-феврале мы столкнулись с острейшей проблемой управления войсками, действовавшими в тылу противника. Связь работала с перебоями, снабжение по воздуху было недостаточным. Немцы, оправившись от первого шока, начали стягивать силы для ликвидации прорывов».
Немецкое командование, теперь уже без Бока и Гудериана , спешно перебросило под Вязьму свежие дивизии из Франции (9-й армейский корпус). В начале февраля 1942 года немецкие войска нанесли контрудары по основанию прорыва и к 3-5 февраля закрыли горловину, отрезав 33-ю армию, группу Белова и другие части от основных сил.
«Мы видели, как тяжело приходится нашим окруженным войскам. Но пробить немецкую оборону снаружи не хватало сил. Противник успел создать прочный заслон, используя свежие дивизии, переброшенные с запада. Каждая попытка прорыва стоила огромных жертв».
Оказавшись в окружении, войска 33-й армии и кавалеристы Белова продолжали сражаться, надеясь на прорыв. В марте-апреле они предприняли несколько попыток выйти к своим, но немцы плотно блокировали район.
«Это одна из самых тяжелых страниц моей памяти. М.Г. Ефремов был талантливым командармом. Когда стало ясно, что пробиться не удастся, я приказал ему выходить по радиостанции наведением, по кратчайшему маршруту, где мы организуем встречный удар. Но Ефремов, видимо, не получил этот приказ или не поверил в его своевременность. Он пошел другим путем и попал в засаду. Тяжело раненный и не желая сдаваться в плен, он застрелился. Немцы, узнав, кто перед ними, похоронили его с воинскими почестями».
Группа Белова смогла вырваться из окружения, но потеряла большую часть личного состава. 33-я армия перестала существовать.
К середине апреля наступление окончательно выдохлось. Снег таял, начиналась распутица, дороги стали непроходимыми для техники и снабжения. 20 апреля Ставка отдала приказ о переходе к обороне на достигнутых рубежах.
Главная цель — окружение и уничтожение группы армий "Центр" — не достигнута.
Образовался так называемый Ржевско-Вяземский выступ (ржевско-вяземский плацдарм), который немцы удерживали до 1943 года. Отсюда они постоянно угрожали Москве.
Советские войска понесли огромные потери. Только в окружении под Вязьмой погибли десятки тысяч человек. 33-я армия, 39-я армия Калининского фронта (частично), 11-й кавалерийский корпус были практически полностью уничтожены.
«Мы переоценили свои возможности. Вместо того чтобы сосредоточить силы для решающего удара по ослабленной группе армий "Центр", мы распылили резервы по всему фронту. Немцы выиграли время, подтянули свежие дивизии и создали прочную оборону. Зимнее наступление не достигло всех поставленных целей, но главное было сделано: враг отброшен от Москвы, инициатива перехвачена».
«Мы учились воевать ценой огромных потерь. Опыт Ржевско-Вяземской операции показал, что недооценивать противника нельзя даже в момент его кажущегося поражения. Немецкая армия проявила удивительную способность восстанавливать фронт. Но стратегическая победа под Москвой уже была одержана — вермахт потерял возможность вести наступление по всему фронту».
«Война показала, что одного героизма мало. Нужны снаряды, нужно снабжение, нужно уметь вовремя остановиться. Мы погнались за тенью полной победы и заплатили за это дорогую цену. Но Москва была спасена, и это главное. А опыт... опыт мы приобрели горький, но необходимый».
Несмотря на трагедию 33-й армии и неудачу под Ржевом и Вязьмой, главная задача, поставленная еще в декабре, была выполнена:
Враг отброшен от Москвы на 150-300 километров. Угроза столице ликвидирована.
Блицкриг окончательно сорван. Германия вступила в затяжную войну на истощение, к которой не была готова ни экономически, ни морально.
Психологический рубеж пройден. Легенда о непобедимости вермахта рухнула. Красная Армия поверила в свои силы.
К 20 апреля 1942 года фронт стабилизировался на линии Ржев — Гжатск — Киров — Людиново — Зуша — Северский Донец. Впереди было лето, которое Гитлер планировал провести уже не под Москвой, а на юге — к Сталинграду и Кавказу. Но это уже совсем другая история.